Смысл в следующем:

Вы добавляете свой блог в систему, потом пишите рекламную статью
об этом сервисе для того,
чтобы они определили эффективность вашегао сайта (т.е. сколько человек прочтёт эту статью за определённое время.)

Потом если их это устраивает, то они Вас принимают и Вы приступаете к поиску предложений от рекламадателей.

Ищете близкую к Вашему сайту тематику, и пишите рекламный пост на этот ресурс (реклама или обзор чего либо).

После написания поста, Вы посылаете ссылку на этот пост рекламодателю и если его всё устраевает то он будет платить Вам за этот пост…

Вот такая система, а вот собственно и она: нажми чтобы посмотреть

От внимательного читателя данного пособия, не укрылся, безусловно, тот факт, что в работе рассмотрены лишь ключевые фигуры в истории экономической науки, выдви-нутые ими идеи, которые оказали наибольшее влияние на ход развития экономической мысли. Имеющиеся в изложении «белые пятна» можно заполнить с помощью учебной литературы, список которой завершает нашу работу.

К сожалению, за рамками пособия остался раздел, посвященный истории русской экономической мысли. Тому есть много объективных причин, анализ которых не вхо-дит в наши задачи (возможно целесообразным является введение спецкурса по истории экономической мысли России). Мы лишь хотели привлечь внимание к немногочислен-ным учебным изданиям по истории русской экономической мысли и познакомить со своими оценками творчества русских экономистов, особенно на рубеже ХIХ-ХХ вв., когда наука переживала явный подъем и в исследовании ряда проблем, вышла на лиди-рующие позиции.

Наша характеристика русской экономической мысли отталкивается от сегодняшне-го ее состояния. Последнее определяет угол зрения, под которым отчетливее всего вы-свечиваются традиции развития экономического сознания страны. Современная же экономическая мысль в целом демонстрирует свою несамостоятельность, зависимость от западных экономических схем и, наоборот, полную независимость от национальной экономической традиции (понимаемой, конечно же, не в смысле воскрешения экзотики «Домостроя», как это нередко делается сейчас).

Тем не менее, оставаясь в русле мирового развития, русская экономическая мысль всегда развивалась своим особым путем. Историческими особенностями развития оте-чественной экономической мысли всегда являлись ее практическая и социальная на-правленность, а также развитие в системе пересекающейся дихотомии (раздвоения): с одной стороны дискутировали и боролись друг с другом сторонники революционного и реформационного способов преобразований российской экономики; с другой – по-клонники западных моделей развития с поклонниками идеи самобытного пути России.

В ХVII-ХVIII вв. в России появляются специфические вариации первых школ по-литической экономии: русский меркантилизм, в развитие которого внесли вклад Ю.Крижанич (1618-1683), А.Л.Ордин-Нащокин (1605-1680), И.Т.Посошков (1652-1726); физиократия – идеи которого применительно к русской «почве» отстаивал Д.А.Голицын.

В середине ХIХ в. академическая наука находилась под заметным влиянием идей классической школы (наиболее известные русские профессора И.Я.Горлов (1814-1890), И.В.Вернадский (1821-1884), В.П.Безобразов (1828-1890) разделяли идеи клас-сического экономического либерализма), но последнее десятилетие Х1Х века и начало века ХХ ознаменовались господством в академической среде идей марксизма и истори-ческой школы немецкого катедерсоциализма («профессорского социализма»).

Домини-рующим в этом союзе был марксизм не столько своими теоретическими концепциями, сколько социальным содержанием, своими социально-политическими устремлениями. Почти аналогичным образом и маржинализм, если и не был отвергнут академической средой, то остался на поверхности экономического мировоззрения, ибо недостаточно глубоко и полно охватывал именно социально-экономические явления этого периода истории. Отсюда вытекает еще одна своеобразная черта русской экономической мысли: восприняв идеи различных экономических течений, наука встает перед необходимо-стью их синтеза.

Картина такого синтеза будет неполной, если не учесть еще один «компонент», принимавший в нем участие. Речь идет о «русском народническом социализме» с его верой в самобытные пути экономического развития России, в «народные формы» про-мышленного и сельскохозяйственного производства (артель, община и т.п.), отвергну-том академической средой, но далеко не преодоленном ею. Социальная, «социалисти-ческая» направленность народнического мировоззрения, восходящая к творчеству В.П.Воронцова (1847-1918) и Н.Ф.Даниельсона (1844-1910) активно способствовала «кристаллизации» еще одной черты русской экономической мысли – привнесению в экономический анализ социальных и нравственных начал.

Значительный интерес, в этой связи, представляет творчество С.Н.Булгакова (1871-1944), а также М.И. Туган-Барановского (1856-1919), который, по мнению Н.Д.Кондратьева, «в области экономической теории был первым, кто заставил евро-пейскую мысль серьезно прислушаться к движению ее на востоке Европы, в России… больше, чем кто-либо, способствовал тому, чтобы поставить русскую экономическую науку в ряд европейской». Эти ученые, «переболев» увлеченностью практически всеми господствовавшими в науке того времени течениями экономической мысли, и, прежде всего, марксизмом, покинули философские позиции материализма и перешли фактиче-ски к идеалистической системе мировоззрения. В их работах всегда присутствовали нравственные оценки рассматриваемых явлений и идеи социально-экономического ре-форматорства, направленного на достижение социальной справедливости.

Однако указанное направление развития русской экономической мысли, которую многие современные исследователи именуют «христианской политэкономией», не по-лучило дальнейшего развития. Как, впрочем, и «позитивная экономика», которая в лице своих виднейших представителей В.К.Дмитриева (1868-1913) и Н.Д.Кондратьева (1892-1938) добилась немалых успехов. В силу хорошо всем известных политико-идеологических причин марксизм на долгое время стал единственной «религией» эко-номической науки в нашей стране.
К сожалению, до сих пор остаются без объективной исторической оценки взгляды и концепции русских экономистов, таких как А.Д.Билимович, Б.Д.Бруцкус, С.Н.Прокопович. П.Б.Струве и др., вынужденных после Октября 1917 г. покинуть свое Отечество.

Особенностью взглядов экономистов-эмигрантов является преемст-венность социально-нравственным традициям политико-экономических исследований. Соблюдая этические традиции русской экономической мысли, заложенные М.И.Туган-Барановским и С.Н.Булгаковым, ученые-эмигранты считали, что программа преобразо-ваний в посткоммунистической России обязательно должна включать в себя вопросы духовной культуры, религии, верховенства ценности человеческой личности. Пренеб-режение же этими важнейшими аспектами жизни общества в экономической политике будущей России, по их мнению, грозит экономической и социальной нестабильностью, падением уровня и качества жизни населения, утратой культурных и нравственных ориентиров развития. Нельзя не увидеть, насколько идеи русских экономистов-эмигрантов актуальны в настоящее время.

Быть может, в начале нового тысячелетия, когда процесс возрождения и развития российской экономической науки набирает силу, а западный мир встал перед пробле-мой «очеловечивания» экономических процессов, мы вспомним, что именно русские мыслители стояли у истоков «философии хозяйства» и их идеи займут достойное место и в системе научных изысканий, и в системе вузовского образования.

Введение института будет эффективным, если увеличение трансакционных из-держек будет перекрыто ростом прибыли или снижением совокупных (производст-венных и трансакционных) издержек. При таком варианте институциональные ново-введения характеризуются относительной эффективностью. Применительно к процессу рыночной институционализации речь идет о том, что расширение затрат по налажива-нию рыночных отношений позволяет увеличивать прибыль за счет улучшения инфор-мации, расширения производства, переспециализации на выпуск более выгодного това-ра и т.п.

Сравнительный количественный анализ эффективности функционирования инсти-тутов экономики США, например, был проведен знаменитым американским ученым Д.Нортом. Рассчитав показатели трансакционных издержек за столетие, Д.Норт и его коллеги пришли к выводу, что институциональные изменения, произошедшие с 1870 г. следует расценивать как эффективные, поскольку они обеспечили конкурентные пре-имущества перед другими странами и типами хозяйства и стали основой достижения нынешнего экономического благополучия и лидерства США в сложившемся мировом хозяйстве.

Об этом говорит рост конкурентноспособности продукции и непрерывное повышение прибыли большими темпами, чем увеличение общей величины трансакци-онных издержек. Но Д.Норт, считая неоклассическую теорию огромным вкладом в че-ловеческое знание, утверждал, что ее применение дает хорошие результаты лишь при анализе рынков в развитых странах, но является ненадежным подспорьем для изучения экономических систем прошлого, а также переходных экономик, характеризующихся сменой институциональной структуры.

Одно из преимуществ новых институционалистов – прагматизм, максимальная приближенность к реальной действительности. Продолжая традицию и инструмента-рии неоклассиков, сторонники новой институциональной теории стремятся найти и обосновать неоднозначные подходы к разработке вопросов, выдвигаемых практикой общественного развития. Сравнительный анализ, включение в научный оборот ранее неизвестных, нетрадиционных категорий и переменных помогают полнее и убедитель-нее представить процессы институциональных изменений, механизмы функционирова-ния рынка.

Теория прав собственности (Р.Коуз) и теория общественного выбора (Дж.Бьюкенен) рассматривают деятельность индивидов и организаций с позиций юри-дических, социальных, политических «правил игры». В центре внимания экономиче-ской теории организации (Д.Норт, О.Уильямсон, Г.Саймон) – фирма с позиций внут-ренней организации как структуры управления трансакционными издержками. Эконо-мический подход Г.Беккера связан с применением экономических критериев к оценке социальных явлений.

Представители неоинституционального направления выступают (и не без основа-ний) против идеализации рыночного механизма; они отрицают универсальную способ-ность рынка преодолевать противоречия, регулировать развитие экономики.

Но, пожалуй, самое ценное в новой экономической школе, как отмечают авторы учебного пособия под ред. В.Автономова и др., заключается в том, «что благодаря но-вой институциональной теории изменилась сама картина экономической реальности и перед исследователями возник целый пласт принципиально новых проблем, прежде ими не замечавшихся».

В настоящее время экономистами этой школы была детализирована и уточнена классификация трансакционных издержек применительно к рыночной экономике.

Ее можно представить в виде нескольких групп, которые необходимы для осуществления рыночных сделок:

1. Издержки поиска информации. Затраты времени и ресурсов по поиску контр-агентов, а также потери, связанные с неполнотой и несовершенством информации о рыночной ситуации.

2. Издержки ведения переговоров. Затраты времени и ресурсов на проведение пе-реговоров, заключение и оформление контрактов.

3. Издержки измерения. Затраты на измерительную технику и на проведение ко-личественной и качественной оценки выпускаемых товаров.

4. Издержки спецификации и защиты прав собственности. Государственные расходы в государстве на содержание судов, арбитража, правительственных органов, призванных поддерживать необходимый правовой режим, а также затраты ресурсов и времени на восстановление нарушенных имущественных прав.

5. Издержки оппортунистического поведения. Вид издержек, введенный О.Уильямсоном, представляющий собой потери от оппортунистического поведения – уклонение от условий контракта, обман, отлынивание от работы и т.п.

Признание трансакционных издержек в рыночной экономике стало важнейшей теоретической новацией, существенно корректировавшей ортодоксальную экономиче-скую теорию. С признанием трансакционных издержек проблема выбора в экономике как центральная дополнилась новым ракурсом. Обоснование эффективного распреде-ления ресурсов не может не включать проблему отбора наилучших форм экономиче-ской организации и в более общем плане соответствующего типа хозяйствования. В этой связи достоинством трансакционного анализа следует считать то, что с его ис-пользованием появилась возможность качественные характеристики экономического устройства общества (его институты) оценивать количественно как на макроуровне – через сопоставление экономической результативности работы тех или иных институ-тов, так и на микроуровне (в частности, через выбор эффективных форм организации фирм).

Какой из экономических институтов является в конкретной ситуации более эффек-тивным? Таков сравнительный институциональный подтекст предполагаемого выбора, распространяемый не только на уровне функционирования фирмы, но и применительно ко всей экономической системе.

Получается так, что институциональный анализ по определению ориентирован на проведение сопоставлений в уровне и величине трансакционных издержек, стоящих за конкретными организационными структурами (на микроуровне) и в целом за тем или иным типом организации хозяйства (на макро- и мирохозяйственном уровне). В таком случае логика проведения сравнительного институционального анализа выводит на по-становку цели минимизации трансакционных издержек, как показателя сравнительной эффективности работы разных хозяйственных механизмов. В итоге инструментальное качество данной базовой категории еще более усиливается. Сказанное дает возмож-ность зафиксировать достаточно достоверный критерий, хотя и не единственный, срав-нительной эффективности развития институтов, который основывается на характери-стике издержек трансакций и приобретает двоякую форму проявления.

Таким образом, базовой единицей нового институционального анализа становятся трансакционные издержки. Как следует из объяснений Р.Коуза, его, прежде всего, не удовлетворял сам неоклассический подход к рыночной системе, исследуемой вне ее институциональных рамок. Все, что делали экономисты, представляющие классиче-скую и неоклассическую школу, писал Коуз, так это пытались дополнить и формализо-вать утверждение, сформулированное еще А.Смитом, о преимуществах системы ры-ночного ценообразования («невидимой руки» рынка) в экономической координации и в обеспечении наивысшей результативности производства. Но именно в этом ключевом пункте неоинституционалистами была по-новому переосмыслена старая проблема. У Коуза она звучала следующим образом.

Почему, если рынок так безупречно совершенен, организация реального производ-ства действует не децентрализованно и спонтанно, т.е. на чисто рыночной основе путем заключения рыночных сделок между всеми индивидами как хозяйствующими едини-цами, а посредством возникновения фирм и других специальных экономических орга-низаций, в которых распределение ресурсов представляет результат не рыночных, а альтернативных методов, представленных административными и плановыми решения-ми самих предпринимателей? С другой стороны, если фирмы имеют преимущества в сравнении с рынком, как объяснить, почему они не вытесняют рынок полностью? Ина-че говоря, суть проблемы заключается в обосновании невозможности возникновения «чистой» рыночной экономики на всех ее этажах.

В своей эволюции она с неизбежно-стью смешивается с административными и плановыми механизмами в принятии эко-номических решений, представляя в реальности сложный комплекс рынка с нерыноч-ной организацией внутри фирмы. Это означает, что фирма, выступая в качестве рыноч-ного субъекта на товарных и ресурсных рынках, в своей внутренней деятельности ха-рактеризуется преобладанием нерыночных отношений, исключающих использование механизма рыночного ценообразования.

Р.Коуз, а вслед за ним и другие неоинституционалисты объясняли возникновение такого явления существованием особых издержек, связанных с рыночными сделками и использованием ценового механизма. Такого рода издержки, а они получили название трансакционных издержек, образуются из-за необходимости нести затраты по поиску информации, ведению переговоров, заключению контрактов, обеспечению контроля и т.д. Отсюда следовал важный вывод, что в реальной экономике характер и степень ры-ночности как раз определяются целесообразностью для хозяйствующих субъектов и общества в целом нести такие издержки в сопоставлении с возможными выгодами и потерями от них. В свою очередь границы распространения нерыночных отношений через укрупнение фирм появляются в связи с растущими при этом «организационными издержками».

Однако совпадения здесь скорее терминоло-гические, чем методологические. В действительности корни новой институциональной теории уходят в неоклассическую традицию.
Одним из тех, кто положил начало новому подходу к анализу экономических явле-ний, был американский экономист Рональд Коуз (род в 1910 г.), опубликовавший ста-тью «Природа фирмы» (1937). Но в тот период времени новый взгляд на основы эко-номического анализа остался невостребованным, и неоинституционализм вплоть до 70-х гг. оставался на периферии экономической науки. Лишь в последние десятилетия но-вая институциональная теория стала выдвигаться на передний план, а признанием ее заслуг мировой экономической мыслью стало присуждение Нобелевской премии по экономике двум ее виднейшим представителям – Рональду Коузу (1991) и Дугласу Норту (1993).

На рубеже 1950-60-х гг. экономисты-неоклассики стали осознавать, что понятия и методы традиционной микроэкономики в силу их универсальности могут быть приме-нимы к более широкому кругу проблем, чем это предполагалось ранее. Они начали ис-пользовать этот аппарат для изучения таких внерыночных явлений, как расовая дис-криминация, образование, охрана здоровья, брак, преступность, парламентские выборы и т.д. Это проникновение в смежные социальные дисциплины получило название «эко-номического империализма» (главный представитель – Г.Беккер). Такие привычные для экономистов понятия как максимизация, равновесие, эффективность стали прилагаться к явлениям, которые прежде были предметом изучения других наук об обществе.

Таким образом, неоинституционализм исходит из двух важных методологических посылок: во-первых, социальные институты имеют значение; во-вторых, они поддаются анализу с помощью стандартных инструментов экономической теории. Другими словами, теория неоинституционализма означает перенос техники микроэко-номического анализа на разнообразные социальные институты, проникновение в сферу правоведения, истории и организационной теории. Так, появление институционализма привело к синтезу разных научных направлений, посредством которого сегодня осуще-ствляется непрерывное развитие всей совокупности знания об экономике и реализуется потребность взаимопроникновения разных (даже альтернативных) методологий, их взаимное обогащение. Таким способом классика и неоклассика расширили методоло-гические горизонты и познавательные возможности в самых разных областях.

В экономической теории с давних пор существовали «единство и борьба противо-положностей», т.е. ситуация, когда одновременно сосуществовали и вели борьбу друг с другом несколько различных концепций. Так, классическая теория бала вызовом мер-кантилизму, немецкая историческая школа возникла как протест против английской классической политической экономии, оппозиционным течением не только к господ-ствующей экономической теории, но и к господствующему общественному строю был марксизм, институционализм и кейнсианство с различных методологических позиций выступали против неоклассической школы.

Начиная с 90-х годов ХIХ в., после внушительной победы маржиналистской рево-люции в экономической науке, господствующим направлением стала неоклассическая теория, основанная на модели рационального (максимизирующего) человека в равно-весном мире. Оппозиционные направления, возникавшие в различные времена, так или иначе подвергали сомнению одну из этих моделей. Американский институционализм отрицал человеческую рациональность, кейнсианство – равновесное устройство эконо-мики. Однако неоклассическая теория оказалась удивительно жизнестойкой и способ-ной к адаптации и совершенствованию. Несколько модифицируя свои предпосылки, она включила в себя анализ рискованных ситуаций (с помощью теории ожидаемой по-лезности), нерыночного поведения (экономический империализм Г.Беккера), общест-венных и политических институтов (новый институционализм).

Таким образом, современная экономическая теория в отличие от других общественных наук, например, таких как психология или социология, характеризуется большей однородностью, единством подхода. В ней господствует «основное течение» (mainstream), ядром которого является неоклассический подход. И хотя границы неоклассического подхода весьма подвижны и постоянно изменяются, неизменными остаются его общие методологические принципы. В настоящее время основное течение включает в себя традиционную неоклассическую микроэкономику, новую классическую макроэкономику (Р.Лукаса), новый институционализм.

Одной из главных причин господства неоклассического подхода является его уни-версализм и единство языка экономического анализа. Оказалось, что с помощью моде-ли рационального, максимизационного поведения возможно объяснить не только все явления, которые традиционно было принято относить к экономическим, но и процес-сы, протекающие далеко за пределами хозяйственной жизни. Достаточно описать огра-ничения, в которых действует исследуемый субъект, и любую ситуацию можно пред-ставить как максимизацию его целевой функции при данных ограничениях.

С другой стороны, периодически возникающие оппозиции неоклассическому под-ходу имеют под собой определенные основания. Так, «узким местом» основного на-правления является повышенная степень абстрактности и его относительная независи-мость от реальных фактов. Поэтому, более конкретные, поверхностные уровни анализа остаются сферой обитания альтернативных основному течению подходов: институцио-нального, поведенческого, эволюционного, посткейнсианского, неоавстрийского.

С точки зрения теории «рациональных ожиданий» всякое государственное вмеша-тельство в экономику бессмысленно. Хозяйствующие агенты в среднем быстро улавли-вают, что намеревается предпринять государство. Правила поведения частных рыноч-ных агентов рыночной экономики и пути формирования их ожиданий будут система-тически изменяться, если есть изменения в политике государства. Соответственно, все регулирующие мероприятия государства сводятся к нулю.

Р.Лукас утверждал, что поскольку участники хозяйственного процесса осведомле-ны о государственных мероприятиях, то, скажем, ожидаемый уровень цен почти всегда совпадает с фактическим уровнем, и соответственно экономическая политика не по-влияет на реальный выпуск продукции. Изменения в последнем могут иметь место только в том случае, когда участники хозяйственного процесса сталкиваются с неожи-данными мероприятиями или же совершают ошибки. Более того, и неожиданные для агентов воспроизводственного процесса мероприятия со стороны государства тоже проводить нецелесообразно, поскольку они порождают дополнительную неуверен-ность. В результате теория приходит к выводу о бесперспективности и бесплодности всяких регулирующих мероприятий государства.

«Новая классическая макроэконо-микс» основывается на системе совершенной конкуренции с абсолютной прозрачно-стью рыночной информации. В их представлениях современная рыночная экономика есть совокупность индивидуумов, свободно ориентирующихся в рыночных процессах. Сложнейшая хозяйственная конъюнктура и ее прогнозы «рационально» оцениваются всеми экономическими субъектами, в том числе рабочими. Люди должны знать значе-ние всех переменных, решать сложные экономические задачи, следить за всеми изме-нениями в экономической политике государства.

Подводя итоги, можно утверждать, что все рассмотренные в данном разделе теории покоятся на постулате о том, что рыночная экономика при минимальной регулирую-щей функции со стороны государства всегда обеспечивает регулирование рынка, цен и количества товаров, а вездесущее стремление к максимизации прибыли способствует полному использованию всех доступных возможностей получения прибыли.

Вообще «экономика предложения» – это культ «хорошо работающего человека», смелого и инициативного предпринимателя. Кейнсианство, с их точки зрения, подорвало дух предприимчивости нации. Надо воз-вратиться к ценностям микроэкономики классического типа. Люди больше не будут надеяться на государственные подачки, предприниматели не будут бояться фискальных целей государства.

Характерно, что Рейган не преминул воспользоваться и советами экономистов этой школы. Когда инфляция была побеждена, а эмиссия взята под надежный контроль, ад-министрация стимулировала частные инвестиции именно с помощью снижения нало-говых ставок на прибыль. Однако сбалансированности государственного бюджета так и не смогли достигнуть ни в США, ни в Великобритании.

За время правления президента Р.Рейгана, который первоначально выступал как «фискальный консерватор» и обвинял своих предшественников в растрате обществен-ных ресурсов, дефицит государственного бюджета возрос в несколько раз и превратил-ся в одну из острейших проблем. Необходимость борьбы с дефицитом снижала воз-можности следовать принципам «экономики предложения». И сокращение расходных статей, не говоря уже о повышении сначала ставок косвенных налогов, а затем, уже по-сле Рейгана, и ставок подоходных налогов, проводилось уже не с целью стимулирова-ния активности экономических субъектов, а исходя из стремления уменьшить дефицит бюджета.

История «экономики предложения» закончилась вместе с уходом Рейгана из Белого дома. Но она вошла в новейшую историю экономической мысли и экономической по-литики. Причина ее неожиданной популярности в том, что она предложила простой ди-агноз существующих проблем и простое их решение, которое легко воплощалось в по-литические рекомендации. Но при этом она указывала на реально существующие боле-вые точки экономики и, что особенно важно, отвечала настроениям широких слоев об-щества.

Но если «экономика предложения» ориентировалась преимущественно на микро-экономические проблемы, то теория «рациональных ожиданий», именуется не иначе как «новая классическая макроэкономикс». Признанным лидером этого направления считается Роберт Лукас (род. в 1937 г., Нобелевский лауреат по экономике 1995 года).

Ожидания традиционно играли немалую роль в макроэкономическом анализе. Кейнс писал об ожидаемой предельной эффективности капитала. М.Фридмен сформу-лировал гипотезу «адаптивных ожиданий», согласно которой индивидуумы регулиру-ют свои действия в принятии экономических решений, основываясь на прошлом опыте (например, люди прогнозируют рост цен на основе инфляции в предшествующий пери-од).

В монетарной трактовке деньги выступают по своей природе экзогенным факто-ром, а потому их масса, обращающаяся в экономике, формируется автономно. Такое утверждение необходимо для подкрепления принципиального вывода о том, что ин-фляция обусловлена чрезмерно быстрой денежной экспансией и «правительство от-ветственно за появление любого вида инфляции»2. С другой стороны, если правитель-ство проводит правильную денежную политику, то этим обеспечивается необходимая для экономики стабильность развития. Этим отвергается целесообразность применения кейнсианских методов макрокоррекции рыночной экономики, как и вообще положи-тельное влияние государства на хозяйственные процессы.

М.Фридмен доказывал, что производство и занятость непосредственно изменяются под воздействием рыночно-конкурентных механизмов, а потому государство должно проводить по отношению к ним курс на невмешательство, ограничиваясь только денежной сферой. Таким образом, в качестве ведущей государственной стратегии хозяйственного развития М.Фридмен выдвигал обеспечение со стороны государства ценовой стабилизации за счет сохране-ния устойчивости денежной единицы, которое достигается регулированием денежной массы. Тем самым определение параметров денежной массы приобретает ключевое теоретическое и практическое значение.

Отдадим должное фактам, которые подтверждают, что Р.Рейган, основываясь в экономической политике на советы монетаристов, в начале 80-х годов выиграл битву с инфляцией. В 1983 г. в США инфляция снизилась до 3% в год. Успех монетаризма был налицо. Этот успех подкреплялся политикой, связанной с «экономикой предложения».

Видные представители «экономики предложения» Артур Лаффер, Джон Гилдер и др. отнюдь не во всем были согласны с монетаристами. У них не было этого денежного фетишизма. По их мнению, для оздоровления экономики надо, прежде всего, ориенти-роваться на предложение факторов производства. Кейнс, предлагавший заниматься стимулированием спроса, не прав. Главное – стимулы для предпринимателя на микро-уровне. В качестве стимулирующих мер предлагалось снижение налогов и предостав-ление льгот корпорациям.

Снижение налогов вызовет рост сбережений и соответствен-но повысит эффективность капиталовложений, производительность труда, ускорит на-учно-технический прогресс и, в конечном счете, приведет к устойчивому росту всего промышленного производства. Известна знаменитая кривая Лаффера, показывающая функциональную связь между ставкой налога на прибыль и поступлениями в бюджет.

Согласно с этой кривой рост налоговой ставки приводит к росту поступлений в бюджет только до определенного предела, после которого поступления в бюджет падают ввиду того, что, во-первых, предприниматели снижают инвестиционную активность и, во-вторых, уходят в теневые сферы, желая скрыть доходы от налогового ведомства.